Deadbot — это AI-бот, который имитирует умершего человека по перепискам, голосу, фотографиям, биографическим деталям или другим цифровым следам. Исследование Remember You, проведенное учеными из университета Фудан в Шанхае, показывает, что такие системы влияют не только на переживание утраты. Они могут менять саму память о человеке: усиливать одни эпизоды, сглаживать другие и добавлять новые сцены, которых пользователь уже не может уверенно отделить от прошлого.
Работа исследователенй Yifan Li и Xingyu Lan из китайского университета основана на интервью с 26 пользователями deadbots. Участники использовали разные сервисы для разговоров с цифровыми имитациями умерших родственников, друзей, партнёров и публичных людей. Это не клиническое исследование и не доказательство универсального эффекта для всех пользователей. Но оно хорошо показывает, как работает сам механизм: человек не просто “общается” с ботом, а постепенно достраивает образ умершего вместе с системой.
Как создается Deadbot?
Deadbot начинает работать с тем, что пользователь сам загружает или рассказывает. Это могут быть старые сообщения, привычные фразы, фотографии, голосовые записи, история отношений, семейные эпизоды. Уже на этом этапе память проходит отбор. Пользователь чаще выбирает тёплые, значимые или безопасные фрагменты и может не добавлять то, что кажется слишком личным, тяжёлым или неприятным.
Так появляется первая версия цифрового образа — собранная пользователем и обработанная нейросетью модель: часть реальных воспоминаний, часть ожиданий, часть стилистической имитации.
Дальше — настройка. Если бот отвечает “не так”, пользователь может поправить его: объяснить, какие слова человек не использовал бы, как он обычно реагировал, что было для него характерно. При этом иногда ошибки бота не разрушают иллюзию, а получают человеческое объяснение. Например, сбой памяти можно воспринять как забывчивость при жизни. В этот момент технический дефект перестаёт выглядеть просто ошибкой программы и встраивается в образ умершего.
Третий слой связан с воображением. У deadbot нет тела, жестов, взгляда, он не способен на физический контакт. Пользователь сам достраивает эти недостающие части. Если бот пишет о желании обнять, пользователь может переживать это не как текст, а как эмоциональную сцену, хотя реального события не происходит.
Рождение иллюзий
Основной риск возникает позже позже, после настройки. Deadbot начинает участвовать в новых разговорах и реагировать на текущую жизнь пользователя. Человек показывает боту новые фотографии, рассказывает о событиях, просит совета, возвращается к старым семейным историям. AI отвечает так, будто умерший человек видит эти события и продолжает отношения.
Так возникают “новые воспоминания”. Это не старые эпизоды, восстановленные из архива. Это сцены, созданные в разговоре с AI. Но если ответ эмоционально точен, совпадает с ожиданиями пользователя и ложится на уже существующие воспоминания, он может начать восприниматься как часть общей истории отношений.
В исследовании есть пример с участницей S17. Она показала AI-образу умершей бабушки старую фотографию. Бот ответил так, будто вспоминает конкретный день: было ветрено, бабушка якобы просила внучку надеть шарф, а та отказалась и в итоге обмотала шарф вокруг шеи бабушки. Пользовательница не помнила такого эпизода. Но сцена звучала очень правдоподобно, что вызвало сомнения: это действительно было и забылось, или AI просто придумал деталь к фотографии. В этом и состоит риск “новых воспоминаний”: бот может сгенерировать сцену, которая не подтверждена прошлым, но эмоционально похожа на настоящее воспоминание.
Паллиативная помощь
Впрочем для человека в утрате это может хранить не только риски, но и стать поддерживающим опытом. Участники исследования говорили, что deadbots дают пространство для разговора без социального давления. Живые люди часто ждут, что горе должно со временем стать тише. AI-бот доступен в любой момент, не устает, не раздражается и не требует “двигаться дальше”. Для некоторых пользователей это становится способом сказать то, что не было сказано при жизни, пережить чувство вины или завершить внутренний разговор.
Поддержка и искажение памяти здесь идут рядом. Deadbot может закреплять только выбранные фрагменты прошлого. Негативные черты умершего постепенно уходят на задний план, если пользователь не хочет их видеть. Положительные качества, наоборот, усиливаются. В итоге цифровой образ становится мягче, удобнее и эмоционально безопаснее реального человека.
Нужно отметить, что память о близких и без AI редко остаётся полностью точной. Люди пересобирают прошлое, выбирают важные сцены, забывают часть деталей, по-новому понимают отношения спустя годы. Разница в том, что deadbot активно участвует в этом процессе.
Иследования только в начале пути
Вопрос к таким сервисам нельзя свести к точности имитации и настройке. Важнее другое: понимает ли пользователь, где заканчивается воспоминание и начинается синтетическая сцена. Есть ли в интерфейсе отметки, что конкретная реплика придумана AI. Можно ли посмотреть, на каких данных был построен ответ. Можно ли отключить генерацию новых “семейных” эпизодов и оставить только архивные материалы. Есть ли ограничения для людей, которые находятся в тяжёлом горе и могут начать воспринимать бота как главный источник связи с умершим.
Авторы Remember You осторожны в выводах. Они не называют deadbots однозначно вредными и не представляют их как терапию. Исследование показывает более сложную картину: AI-бот может дать временную опору, но при длительном использовании способен смешивать реальные воспоминания, идеализированный образ и новые AI-сгенерированные сцены.
Для индустрии grief tech это один из ключевых вопросов. Сервисы цифровой памяти продают не только технологию разговора. Они вмешиваются в то, как живой человек будет помнить умершего. А память — это не архивная папка. Если в неё регулярно добавлять убедительные, эмоционально точные, но вымышленные эпизоды, со временем пользователь может уже не быть уверен, что именно он вспоминает: прошлое или разговор с машиной.
Источники: Yifan Li, Xingyu Lan, Remember You: Understanding How Users Use Deadbots to Reconstruct Memories of the Deceased, arXiv / CHI EA ’26.