Таким вопросом задался автор Scientific American (научно популярный журнал) Дэвид Берреби. Он переписывался с цифровой имитацией своего отца, умершего 12 лет назад. Это не медиум, не спиритический сеанс и не «возвращение» человека. Это генеративная AI-система, построенная на больших языковых моделях и дополненная небольшим набором личных данных: письмами, электронными сообщениями и коротким описанием характера отца.
Сначала имитация звучит неубедительно. В ответах слышен не конкретный человек, родившийся в Алжире в 1927 году, а усреднённый голос новостных текстов, соцсетей и общих фраз. Но затем разговор меняется. Автор задаёт вопрос, который, вероятно, не смог бы задать отцу при жизни: почему тот был таким эгоистичным. Ответ AI-«отца» неожиданно попадает в болезненную точку: он объясняет своё поведение опытом бедности, войны и постоянной борьбы за выживание.
Для автора это становится не доказательством присутствия отца, а поводом иначе посмотреть на старый конфликт. Именно такой терапевтический эффект допускают некоторые исследователи: цифровой образ может помочь человеку сформулировать невысказанное, увидеть отношения под другим углом и затем обсудить это уже с живым терапевтом.
Что такое griefbots?
Люди давно используют новые технологии, чтобы справляться с утратой. Когда появилась фотография, семьи снимались рядом с умершими родственниками. В эпоху радио некоторые надеялись, что техника поможет связаться с мёртвыми. В XX веке Scientific American даже писал о попытках доказать существование духов научными средствами.
Griefbots — AI-боты, которые имитируют умерших людей. Их также называют цифровыми призраками, deadbots, clonebots или интерактивными конструкциями личностей умерших. Цифровые модели работают на основе писем, сообщений, аудио, видео, фотографий, воспоминаний родственников и других цифровых следов. Такие системы не переносят сознание и не возвращают человека. Они создают правдоподобную имитацию речи, внешности или манеры общения. В этом и заключается их сила — и риск.
Сегодняшний генеративный AI отличается от более ранних цифровых мемориалов: он не просто хранит архив, искусственный интеллект может создавать новые фразы, новые ответы, сцены общения. Это делает цифрового призрака живее, чем фотоальбом, запись голоса или страница памяти.
Возможная польза
Психологи в статье не дают общего вывода, что griefbots полезны или вредны — данных пока мало. Отдельные исследования и наблюдения показывают, что некоторым людям такие системы могут помогать. Например, люди, переживавшие утрату, и участвовавшие в эксперименте по общению с цифровыми «призраками» ушедших близких рассказывали, что цифровые боты помогали им там, где живые люди не всегда справлялись. Бот не уставал от разговора, не торопил человека «пережить и отпустить», не осуждал и не требовал быстрее вернуться к обычной жизни.
Исследователи ожидали, что такие пользователи могут сильнее замыкаться в себе. Но в интервью выяснилось другое: некоторые становились спокойнее в обычном общении, потому что могли проговорить часть боли с ботом и меньше боялись перегрузить друзей или близких.
Основной риск в том, что слишком правдоподобный цифровой собеседник может удерживать человека в прошлом. Процесс горевания связан с трудным внутренним обучением: человек постепенно принимает, что близкий ушёл навсегда, хотя чувства и память продолжают говорить обратное. Для некоторых людей интерактивная AI-копия может стать не инструментом проработки утраты, а способом снова и снова возвращаться в связь, которой уже нет в реальности.
Особенно осторожно исследователи говорят о людях в первые недели и месяцы после смерти близкого. В этот период человек может физически и эмоционально ощущать присутствие умершего. Если AI-сервис начнёт усиливать это чувство, например удерживать пользователя в разговоре или просить не прекращать общение, риск возрастает.
Отдельно упоминается группа людей с тревожным типом привязанности. По словам психологов, именно они могут быть особенно уязвимы к затягивающему взаимодействию с такими технологиями.
Цифровой образ как творческий инструмент
В статье есть важная мысль: griefbot можно воспринимать не как готовый продукт, который «заменяет» умершего, а как творческий и эмоциональный инструмент. Пользователь не получает человека обратно. Он участвует в создании особого образа, основанного на памяти, документах, голосе, письмах и личном восприятии.
Философ Дениэл Стори и Эми Курцвел сравнивают это с тем, как люди переживают персонажей в книгах, фильмах или играх. Человек может плакать из-за вымышленного героя и при этом не считать его реальным. Так же пользователь может испытывать сильные чувства к AI-образу и одновременно понимать, что перед ним искусственная система.
Для автора собственный разговор с моделью оказался похож одновременно на игру, внутренний диалог, просмотр видео и разговор с воображаемым отцом. Иногда ответы были фальшивыми или странными. Иногда — неожиданно точными. Но сам процесс помог ему яснее увидеть собственную версию отношений с отцом и почувствовать больше сочувствия.
Судебный пример
Scientific American также приводит пример из Аризоны. На судебном заседании использовали AI-аватар Криса Пелки, убитого несколькими годами ранее. Его сестра и близкие создали цифровой образ, который зачитал заявление о прощении.
Важно, что текст не был сгенерирован AI. Его написала сестра погибшего, стараясь передать то, что, по её словам, мог бы сказать брат. AI использовался как визуально-голосовая форма подачи, а не как самостоятельный автор заявления. Этот пример показывает, что posthumous AI может использоваться не только в частной переписке, но и в публичных, юридически и эмоционально сложных ситуациях. Поэтому вопросы согласия, контроля, точности и границ таких образов будут становиться всё важнее, делает вывод автор.